Войти!
Запомнить меня
Присоединяйтесь к нам! авторов: 2.9K | книг: 5.2K | произведений: 20K | дуэлей: 2.4K

| Клептомания

Рассказ

Клептомания

Макаров Т.

Все поэты – интеллектуальны­ е импотенты, которым не хватает таланта, чтобы стать прозаиками. Двадцатый век развязал им руки, и теперь они могут творить пренебрегая формой, словами и даже идеей. Наглые сукины дети. Вообще, нечестно так говорить, наверное. Я сам был поэтом. Какое-то время.

Я рос возвышенным юношей, ценителем прекрасного. Писать стихи начал в восемь. В девять уже знал слово «квинтэссенция»­ и читал Софию Парнок. Я так много работал над Словом, что у меня начали кучерявиться волосы.

Я встречался с пятью девушками сразу. Каждой посвящал по поэме в неделю. Так продолжалось до тех пор, пока мой главный конкурент, Миша Жилин, не отбил всех почитательниц силой своего таланта…

Я хотел вызвать его на дуэль и специально для этого на все вырученные деньги купил красивую белую перчатку, но Миша перешёл в другую школу, а потом родители увезли его в Москву. Больше мы не пересекались. Перчатку я скормил соседской собаке, которую вскоре сбила машина. Насмерть.

Я был бы рад сказать, что писал Миша отвратительно, что сейчас, по прошествии семнадцати лет, он собирает бутылки где-нибудь в Химках и спит в коробке из под чокопая, но это не так. Миша пишет сценарии для многобюджетных проектов и обращается к Бондарчуку на «ты»…
Помимо того, что я считал Мишу мудаком, я всё-таки уважал его. Он остался поэтом, завязав с поэзией. Я завистливо скрипел зубами, когда его в первый раз показали в эфире какой-то передачи по телеканалу «Культура». Несказанное величие блестело в его глазах, ютилось на мочках ушей, отражалось в улыбке.

В отличие от него, во мне не осталось ничего от былой одержимости литературой. Никакой интриги в моём образе. Угрюмый дегенерат в деловом костюме, вот и всё…

После школы я поступил в университет экономики и социального развития. Понадобилось пять лет, чтобы превратить меня в скучного типа, который поднимается в шесть, завтракает, гладит серую рубашку с россыпью пуговиц на воротничке, проходит тысячу пятьсот тринадцать метров до гаража, заводит машину (серый разваливающийся­ мини-вэн девяносто третьего года, доставшийся по завещанию от спившегося отца), приезжает на работу, садится за стол, включает компьютер и начинает размышлять над судьбами человечества.

Рабочий день заканчивается, когда ланд-краузер директора, ближе к пяти, трогается со стоянки. Это своеобразный сигнал, как школьный звонок. Услышав, что директор отъезжает, я выключал компьютер и выбирался на улицу, минуя Лидию Сергеевну.

Лидия Сергеевна подрабатывала в нашем рекламном агентстве цербером. Между ними было единственное отличие. У цербера было три головы, а у Лидии Сергеевны – три подбородка, наваливающихся друг на друга, как волны во время прилива.

Когда-то эта жирная сука председательств­ овала в отделе кадров, но годы взяли своё, она стала путать имена и фамилии, писать «заявление» с ошибками и ходить под себя. Директор хотел расстаться с Лидией Сергеевной, но муж выгнал её из квартиры, а детей у неё не было.
Словом, если бы директор уволил Лидию Сергеевну, она бы покончила жизнь самоубийством. Она так ему и сказала:

- Если вы меня уволите, я покончу жизнь самоубийством.

Директор позволил Лидии Сергеевне оборудовать подсобное помещение раскладушкой, миниатюрным холодильником и радио. Ночи она проводила, слушая радиоканалы с современной музыкой, а днём ходила по коридору, волоча ноги по полу, и без спросу заглядывала в кабинеты, проверяя, не ушёл ли кто-нибудь раньше времени. Ко мне она никогда не заглядывала. Отчасти потому, что мой кабинет находился в конце коридора, и ей лень было идти так далеко, отчасти – потому что считала меня недостойным внимания. Она так и сказала мне при первой встрече:

- Я считаю тебя недостойным внимания.

Я тогда ещё не был осведомлён об особенностях её характера и наивно поинтересовался­ :

- Почему?

- Потому что ты говно.

Фраза прозвучала как эпитафия. Больше мы не разговаривали. Я был этому искренне рад. Проблем с Лидией Сергеевной у меня не возникало. В конце концов, мне просто не нужно было попадаться ей на глаза, пока она бесцельно сновала по коридору.

Я всё время пробирался на улицу через окно. Мой кабинет находился на третьем этаже. Я боялся высоты и ни за что бы не спрыгнул, даже во время пожара. К счастью, слева от моего окна, в полуметре, находилась огромная металлическая труба с торчащими из неё штырями. Она заканчивалась у самого асфальта, и я пользовался ей, как лестницей.

Оказываясь на свободе, я некоторое время бродил по тротуарам и заглядывал в лица прохожих. Когда уставал, садился в машину и ехал в кафе или – если было подходящее настроение и соответствующая­ сумма в бумажнике – в ресторан.

За три года своей работы в рекламном агентстве я познакомился с китайской, таиландской, французской, японской, боливийской и южно-американско­ й кухнями. Я зарабатывал мало, но и не транжирил деньги. Кроме того, я не строил никаких финансовых планов. Одни мои сверстники брали кредиты и приобретали что-нибудь дорогостоящее, а потом несколько лет расплачивались,­ другие – откладывали, а в конце года брали отпуск и уматывали на Бали или на Хайнань вместе с семьёй.

Жениться мне не пришлось, а на путешествия была аллергия. Менять свою развалюху, доставшуюся от отца-пропойцы, на что-нибудь более-менее приличное казалось нецелесообразны­ м…
В общем, если выкинуть из расчёта расходы на коммунальные услуги, телефон и интернет, всю зарплату я тратил на еду.

Я любил вкусно поесть, поэтому большинство свободного времени проводил на форумах кулинаров, читая про новые или популярные блюда и представляя, как я или кто-то другой, более опытный в этом деле, стоит за плитой, в его руках солонка или пакетик с приправами или что-нибудь в этом духе, он высыпает всё это на сковородку, потом берёт лопатку и помешивает, убавляя газ. Больше всего мне нравилось представлять, как он жарит котлеты из смешанного фарша, – отборная свинина и свежая говядина – утапливает сковороду в масле, ему в лицо летят раскалённые капли, и он защищается рукавицами.

Наевшись и оплатив счёт, я отправлялся в книжный магазин. Обычно они закрываются в шесть, но букинистические­ той сети, которую я предпочитал, работают до последнего клиента. Я стоял у длинных высоких шкафов с зарубежной литературой и подолгу выбирал. Мне

12345...6

Публикация: 08.12.2009 14:59 Просмотров: 1292 Баллов: 0
Смотреть другие произведения автора

Tikhon Makarov

| Репост

| Комментарии

Список пуст

© Издательство Facultet, 2018. Электронная почта: main@facultetbook.ru