Войти!
Запомнить меня
Присоединяйтесь к нам! авторов: 2.9K | книг: 5.2K | произведений: 20K | дуэлей: 2.4K

| Памятник Гитлеру

Рассказ


«Произошло чудо: вы нашли меня среди многих миллионов людей…»
(Из речи Адольфа Гитлера на съезде НСДАП в сентябре 1936 года)


Мы все памятники друг друга.
И.К.


Мать Глеба, Надежда Владимировна, не любила ходить в школу к сыну. Не потому, что боялась услышать что-то ужасное о своем мальчике, нет, просто ей нечего было надеть. Если только красный плащ с беретом осенью да белую кофточку с люрексом и серой расклешенной юбкой – весной. Жили они неважно, даже хуже. Перебивались с копейки на копейку, кое-как пытаясь дотянуть Глеба и младшего Семена до совершеннолетия­ . А там - пускай сами себе на одёжку и пропитание зарабатывают.

­
Отца мальчиков, Николая, после второго инсульта парализовало, и ему была начислена нищенская пенсия в тысячу рэ. Надежда работала продавцом в магазине и получала чуть больше двух тысяч.

Глеб учился в девятом классе, Семен - в шестом. Младший учился неважно, скакал с четверок на двойки, Глеб же был отличником, победителем многих олимпиад и любимчиком учителей.

Поэт­ ому, когда старший в конце февраля показал матери дневник, и Надежда Владимировна впервые за все учебные годы Глеба увидела запись красной пастой на всю страницу, то нисколько не взволновалась. Больше её напугало одно: в чем она пойдет к классному руководителю? На улице холод за двадцать, а у неё еще с юности полушубок, который подарила тетка, когда Надежда выходила замуж, да тоненький шарф на голову. Стыдно как-то, неудобно. Думала она прикупить себе обновку, но все руки никак не доходили – то задолженность за газ, то у Семки сапоги износились.

В общем, в школу Надежда пошла в драповом пальто, которое «заняла» у соседки.

- Войдите, - услышала женщина в ответ на стук в дверь с номером 12.

- Здравствуйте…

­
Надежда села напротив пожилой седоволосой женщины. Это была Валентина Абрамовна, классный руководитель Глеба с четвертого класса.

- Надежда Владимировна, вы читали сочинение Глеба?

- Какое сочинение? – почему-то испугалась Надежда.

- «Готов ли я пожертвовать всем ради воплощения в жизнь своей мечты».

- Нет.

- Вы помогаете ему делать уроки?

- Нет.

- Скажите, вам известна заветная мечта сына? Кем он хочет стать?

- Нет. Знаете, Глеб в отличие от Семена всегда все держит в себе, он молчалив, не строит грандиозных планов…

Здесь учительница странно хмыкнула.

- По крайней мере, он не делится ими со мной. А что случилось?

- У вас, извините, есть родственники в Германии? Или знакомые немцы?

- Нет, - усмехнулась женщина.

- Ваш дед, то есть отец, погиб в Великую Отечественную?
­

- Не мой, мужа.

- Взгляните, я обвела это красным.

Мать взяла протянутую ей тетрадь домашних сочинений сына. Красным было подчеркнуто следующее: «Моя мечта, которую я уже начал воплощать в жизнь, - это создать памятник Гитлеру. Да, да, вы не ослышались, тому самому Адольфу Гитлеру. Спросите, имеет ли моя мечта какую-нибудь политическую или религиозную подоплеку? Отвечу: у каждого своя мечта, и никого не должна интересовать подоплека мечты, её суть, скелет… Мечта – это нечто, дающее стимул к жизни. Это центр, к которому стремимся всю жизнь. Это конец, идейный, быть может… А может, это своеобразный рай? И при чем здесь суть мечты?! Я не любитель политики. Не верю я и в Бога. В воплощении своей мечты я не вижу ничего ужасного, противоестестве­ нного… Это мой выбор, мое желание проявить себя. Это моя мечта, какая б она не была. Выплеснув её, оживив, я обрету себя, свое я – до сего момента не востребованное целиком, не открытое. Ведь смысл жизни – обрести самого себя. Памятник Гитлеру откроет глаза на новую сторону жизни. На новое мировоззрение. Эта скульптура поможет увидеть другой мир, других людей, другую философию, другую истину».

Надеж­ да оторвала взгляд от аккуратного, почти каллиграфическо­ го почерка сына и посмотрела в белые глаза учительницы. В глазах был упрек.

- Это написал Глеб?

- Да, Глеб, как это ни странно. Я не стала выносить это на педсовет, но вы должны меня понять: я взволнована. И если, если Глеб действительно начал лепить или строить – не знаю, как он это делает, – этот чудовищный монумент, я… я вынуждена буду обратиться за помощью.

- Вы…

- Может, ему не помешало бы поговорить с психиатром?

- Я даже не знаю, я не ожидала, честно говоря, такого. Глеб никогда даже не заикался, он и о дедушке-то толком не расспрашивал.

­
- Отнюдь, у меня, скажу я вам, он реально интересовался еврейским вопросом, - громко сказала Валентина Абрамовна и тяжело выдохнула. – А кое-кто рассказал мне, что Глеб называет себя юдофил. Он признавался друзьям, что любит евреев – Бродского читает, еще кого-то, говорит, что все мы евреи, но не каждый об этом знает. Может, это он мне как-то хочет высказать свое несогласие с какими-то моими утверждениями, я даже не знаю?

- Нет-нет, Глеб не мстителен – и такое… Нет. Я поговорю с ним сегодня. Уверена, все наладится, вот увидите.

- Хотелось бы.

- Обещаю.

- А какие у Глеба отношения с отцом?

- Самые что ни на есть дружеские.

- Может, лучше поговорить отцу?

Надежда задумалась:

- Мы поговорим с ним.

- И еще, разузнайте у него про памятник – где он начал его возводить, если, конечно, начал?

- Конечно.

- Глеб изучает французский? – почему-то спросила учительница, хотя в третьей четверти сама просила «француженку» Эльвиру Гасановну не портить оценки Глебу и исправить «четверку» на «пятерку».

- Французский, а что?

- Хорошо, не немецкий, - выдавила Валентина Абрамовна. – Повлияйте на него. Он хороший мальчик, и будет очень жестоко и несправедливо, если он так плохо кончит.

Старше­ го сына дома не было. Весь вечер Надежда была сама не своя, ходила из комнаты в комнату, накричала на младшего, забыла покормить мужа. Николаю она решила пока ничего не рассказывать – вдруг что случится. Да и не верилось как-то в то, что Глеб на такое способен.

- Предать деда! – закричала она с порога.

Глеб разувался.

- Не разувайся, пойдем поговорим на улицу, - тише сказала мать.

Смеркало­ сь. Глебу нравилось это время суток – оно было похоже на его внутреннее состояние: сумерки, говорят, - это трещина между мирами. Его мир всегда шел вразрез с миром этим. Вот и сейчас он смотрит, как его дыхание, покинув границу губ, превращается в пар. Переход из одного мира в

123

Публикация: 06.04.2013 18:20 Просмотров: 876 Баллов: 0
Смотреть другие произведения автора

Игорь Корниенко

| Репост

| Комментарии

Список пуст

© Издательство Facultet, 2017. Электронная почта: main@facultetbook.ru